Conductor Roman Moiseyev; Роман Моисеев

"МАНФРЕД" П.И. Чайковского - "ОПЕРА БЕЗ СЛОВ"

Генеральный директор и художественный руководитель
Донецкой Академической филармонии
Александр Парецкий.

Чайковский и Венявский сделали сегодняшний день в Донецкой филармонии! А всё благодаря маэстро Роману Моисееву из Москвы! За несколько репетиций дирижёр подготовил с Донецким академическим симфоническим оркестром имени С. С. Прокофьева два шедевра двух гениев: симфонию «Манфред» и 2-й скрипичный концерт. Солировал сегодня наш корифей, первая скрипка оркестра, заслуженный артист Украины Владимир Гамарь. Исполняемая музыка, самоотдача дирижера и музыкантов оркестра заставляют называть концерт грандиозным и масштабным. Благодарю за приезд, профессионализм, преданность искусству и талант Романа Юрьевича! Общественную организацию «Русский центр» благодарю за поддержку!!! Великая музыка побеждает!



П.И. Чайковский Симфония "Манфред".
P. I. Tchaikovsky. "Manfred" [audio]. FOR THOSE WHO LISTEN.





Дирижёр Роман Моисеев:

Дорогие друзья! Передаю огромное спасибо организаторам концерта, превосходным музыкантам оркестра филармонии, прекрасному солисту, концертмейстеру и лидеру ДАСО засл. арт. Украины В.А. Гамарю. По признанию ведущих артистов коллектива, на Владимира Алексеевича по-прежнему ориентируются все музыканты Донецкой филармонии. Конечно же, особая благодарность за теплый прием Донецкой публике. Несмотря на режим ограниченного посещения Концертный зал филармонии как всегда был наполнен зрительской энергией сотен любителей музыки, музыкантов, музыковедов, студентов. Мы все на сцене чувствовали теплоту зала и попытались полностью оправдать Ваше внимание. Думаю, что нам это удалось. Интерес к программе "Чайковский. Венявский", к репетициям и сам концерт, как мне думается, показали, что Донецкий академический симфонический оркестр может вправе считать себя одним из лучших симфонических коллективов на постсоветском пространстве. Это круто! Так держать! И до новых встреч с не менее интересными программами Классической музыки!





10 октября 2021. В этот вечер Орган звучал в финале Симфонии П. И. Чайковского «Манфред» в блистательном исполнении Виктории Гончаровой-Васьковской. Инструмент был построен фирмой «E. F. Walcker» (Людвигсбург) и установлен в 1839 году в церкви Петра и Павла на Невском проспекте в Санкт-Петербурге. Известно, что на установленном органе, будучи ещё студентом, музицировал сам Петр Ильич Чайковский. В 1938 году орган было решено установить в Москве, в Концертном зале им. П. Чайковского, однако после Великой Отечественной Войны по просьбе руководства Донецкой области орган был передан для установки в Концертном зале областной филармонии.



Пресса:

10 октября 2021 года московский дирижёр Роман Моисеев представил в Донецкой государственной академической филармонии концерт симфонической музыки «Чайковский. Венявский».


Музыканты Донецкого академического симфонического оркестра имени С. С. Прокофьева уже не в первый раз выступают с Романом Моисеевым. В 2018 году маэстро и симфонический оркестр представили интереснейшую программу «Брукнер. Чайковский». 

Роман Юрьевич Моисеев — выпускник Российской академии музыки имени Гнесиных и Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского. Дирижёр сотрудничает с ведущими оркестровыми и театральными коллективами в России и за её пределами, ведёт педагогическую и общественную деятельность. Роман Моисеев является популяризатором симфонической классики, пропагандистом академической музыки.



Новая концертная программа московского дирижёра, собравшая в зале многочисленных ценителей симфонической музыки, была интересна не только с эстетической точки зрения, но и с культурно-исторической. И Пётр Чайковский, и Генрик Венявский являются несомненными музыкальными гениями. Оба композитора принадлежат к одной эпохе, оба рано проявили своё дарование, оба достигли выдающихся высот и как исполнители, и как композиторы. И хотя Генрик Венявский уроженец Польши, а родина Петра Ильича – Россия, творческие судьбы этих музыкантов были связаны с Россией и первой консерваторией, основанной в Санкт-Петербурге в 1862 году. Об этом рассказывала слушателям ведущая программы Мария Куцак.

В первом отделении программы прозвучал Концерт для скрипки с оркестром № 2 ре минор Генрика Венявского. Солировал главный концертмейстер симфонического оркестра заслуженный артист Украины Владимир Гамарь (скрипка). Во втором отделении слушателям было представлено особенное сочинение Петра Ильича Чайковского – Симфония «Манфред» си минор, созданная по мотивам драматической поэмы Джорджа Байрона.

Слушатели тепло приняли программу «Чайковский. Венявский». Бурные овации в адрес маэстро Моисеева, солиста Владимира Гамаря и всего Донецкого академического симфонического оркестра имени С.С. Прокофьева не смолкали долго. Публика стоя приветствовала московского дирижёра, отдавая дань его мастерству и музыкальному вкусу.

Программа прошла в рамках Года русской культуры в Донбассе при содействии общественной организации «Русский центр».

Опубликовано


Мнения:






Безимени-2.jpg
Безимени-1.jpg


#РоманМоисеев #Донецкаяфилармония #RomanMoiseyev #Russia

Conductor Roman Moiseyev; Роман Моисеев

СУДЬБА РЕКТОРА МОСКОВСКОЙ КОНСЕРВАТОРИИ

Василий Ильич Сафонов, пианист, педагог, дирижер, музыкально-общественный деятель.


Родился 25 января 1852. Юношеские годы будущего музыканта прошли в Санкт-Петербурге. В 1880 Сафонов окончил Петербургскую консерваторию с малой золотой медалью и стал её преподавателем. Сочетая обширную гастрольную деятельность с педагогической, завоевал репутацию одного из самых авторитетных профессоров Петербургской консерватории.


По приглашению П. И. Чайковского с 1885 начал работать в Московской консерватории, что вызвало протест соратников Сафонова по Петербургской консерватории. В результате настойчивых уговоров П.И. Чайковского и С.И. Танеева согласился стать директором Московской консерватории (1889).


«…Московская Консерватория была бы польщена, если бы Вы соблаговолили поступить в состав профессуры по фортепьянному классу… В лице Вас Московская Консерватория сочла бы большим благополучием приобрести отличного преподавателя и притом природного русского», - из письма П.И. Чайковского В.И. Сафонову от 10.07.1885.


Назначение на пост директора было встречено в консерватории неоднозначно. Сафонов навел порядок в оркестровых и хоровых классах, которые в результате достигли высокого профессионального уровня.


В 1906 году Сафонов был вынужден покинуть Россию. В 1906-09 гг. руководил Нью-Йоркским филармоническим оркестром. Под его управлением в США впервые прозвучали многие сочинения русских композиторов. Кроме того, в те же годы в Нью-Йорке Сафонов возглавлял Национальную консерваторию Америки.


С 1909 г. (покинув США) до 1916 г. Сафонов активно гастролировал, дирижировал оркестрами Берлинским филармоническим, Лондонским симфоническим, Венским филармоническим, миланского театра Ла Скала и др.


С 1917 жил в Кисловодске в доме, унаследованном от отца. Близость его дочери Анны (1893 - 1975) с адмиралом Колчаком вызвала враждебное отношение советской власти. Согласно её воспоминаниям, в последние месяцы жизни Сафонова большевики глумились над ним и его семьей, выводя их неоднократно якобы на расстрел, но всякий раз в последний момент отменяли казнь. В один из таких пыточных дней (в феврале 1918 г.) Сафонов скоропостижно скончался от сердечного удара.


В настоящее время филармония, симфонический оркестр и концертный зал в Кисловодске носят имя Василия Ильича Сафонова.


Анна Васильевна Тимирёва (урождённая Сафонова, во втором замужестве Книпер; 1893—1975) — русская художница и поэтесса, дочь дирижёра и пианиста В. И. Сафонова; с 1911 года замужем за морским офицером, затем контр-адмиралом С. Н. Тимирёвым, с которым развелась в конце 1918 года; до января 1920 года фактически была женой адмирала А. В. Колчака.

7 раз была арестована: в 1920-м (вместе с Колчаком), 21-м, 22-м, 25-м, 35-м, 38-м, 49-м. В тюрьмах, лагерях, ссылках и местах проживания под административным надзором в общей сложности провела 39 лет.
Источник: https://pkzsk.info/krepka-kak-smert-lyubov/

Conductor Roman Moiseyev; Роман Моисеев

Дирижёру Дмитрию Георгиевичу КИТАЕНКО - 81

18 августа 2021 исполнился 81 год со дня рождения Дмитрия Георгиевича КИТАЕНКО - одного из величайших дирижеров нашего времени. На протяжении десятилетий маэстро регулярно дирижировал лучшими оркестрами Европы, Америки и Азии.



Родился 18 августа 1940 года в Ленинграде (Санкт-Петербурге). Учился в знаменитом Хоровом училище имени М. И. Глинки и Консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова у Е. П. Кудрявцевой, позже у Александра Хазанова и Лео Гинзбурга в Московской консерватории, а также у Ханса Сваровски и Карла Эстеррайхера в Вене.

В 1969 году стал лауреатом Первого Международного конкурса дирижёров Герберта фон Караяна. В 29 лет стал главным дирижером в Музыкальном театре имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. В 1976 году занял должность главного дирижера Академического симфонического оркестра Московской филармонии. Народный артист СССР (1984). Профессор Московской консерватории имени П. И. Чайковского.

С 1990 года работает и живет на Западе. Возглавлял симфонические оркестры Франкфурта, Берна, Бергена, Сеула. Почетный дирижер Катарского филармонического оркестра и Кёльнского Gurzenich-Orchester. Художественный консультант Загребской филармонии. Дирижер сотрудничал с известными музыкальным коллективами, такими, как Берлинский и Венский филармонические оркестры, Саксонская государственная капелла, Лейпцигский Гевандхауз, Мюнхенский филармонический оркестр, симфонический оркестр Баварского радио, оркестры театров "Ла Фениче" ("Венеция") и "Ла Скала", Оркестр Национальной академии Санта-Чечилия (Рим), Лондонский симфонический оркестр, Королевский оркестр Концертгебау (Амстердам), Чикагский симфонический оркестр, Бостонский симфонический оркестр, Филадельфийский оркестр, Симфонический оркестр NHK (Токио). Выступал в Испании, Франции, Швейцарии, Южной Корее.

Под его управлением прозвучали: оперы "Июльское воскресенье" В. И. Рубина, "Месса ди Глория" Дж. Пуччини (1-е исполнение в СССР), сюита из балета "Невероятный флейтист" У. Пистона, "Рапсодия в блюзовых тонах" Дж. Гершвина и многое др. Осуществил в Венской опере постановки опер "Пиковая дама" П.И. Чайковского (1982) и "Борис Годунов" М. П. Мусоргского (1983). В программах концертов - произведения П. И. Чайковского, С. В. Рахманинова, И. С. Баха, Г. Ф. Генделя, В. А. Моцарта, И. Брамса, Р. Штрауса, С. С. Прокофьева, Т. Н. Хренникова, Г. В. Свиридова, К. Караева и др.

Обширная дискография дирижёра включает полные записи симфоний П. И. Чайковского, Н. А. Римского-Корсакова, А. Н. Скрябина, С. В. Рахманинова, Д. Д. Шостаковича, С. С. Прокофьева; записи оперы П. И. Чайковского "Иоланта", Н. А. Римского-Корсакова "Золотой петушок", музыки балета С. С. Прокофьева "Ромео и Джульетта", "Реквием" В. П. Артёмова, 6 симфоний Х. Северуда, произведения З. Вагнера и другие записи.

_______

Ссылка на Фотоальбом - посвящение моему дорогому учителю (только для пользователей соц.сети Одноклассники)
https://ok.ru/moiseyev/album/906308007683

УРОКИ МУЗЫКИ Дмитрия Китаенко https://roman-moiseyev.narod.ru/Kitaenko_Lessons_of_music.htm

Роман МОИСЕЕВ

Роман Моисеев в программе: «ЧАЙКОВСКИЙ, ВЕНЯВСКИЙ».




Дж. Байрон: «Где любят нас – лишь там очаг родимый».




Донецкая государственная академическая филармония в год своего 90-летия подготовила грандиозную концертную программу из произведений великого русского композитора Петра Ильича Чайковского (1840-1893) и великого польского композитора Генрика Венявского (1835-1880).

10 октября 2021 в исполнении Донецкого академического симфонического оркестра имени С. С. Прокофьева под управлением Романа Моисеева прозвучит Симфония «Манфред» П. И. Чайковского и Концерт № 2 для скрипки с оркестром Г. Венявского. Солист - заслуженный артист Украины Владимир Гамарь.



Венявский

Один из крупнейших мелодистов  XIX века, скрипач-виртуоз и композитор Генрик Венявский родился в Люблине в 1835 году. Посвятив себя в основном исполнительству и педагогике, он оставил яркое композиторское наследие. Судьба Г. Венявского во многом оказалась связана с Россией, где в 1862 году он стал первым профессором Санкт-Петербургской консерватории по классу скрипки и ансамбля. С 1869 по 1872 годы занимал должность придворного солиста Императорского двора и театров в Петербурге. Однако, интенсивная гастрольная деятельность и стиль жизни Г. Венявского отразились на его здоровье.

Из письма Н. Ф. фон Мекк П. И. Чайковскому. Москва, 21 января 1880 года: «...Знаете, милый друг, что бедный Венявский (Генрих) лежит здесь в Мариинской больнице? Я хотела его взять к себе... Жаль его, и семейство у него - пять детей и жена...».

Благодаря дружескому участию А. Г. Рубинштейна, композитор с февраля 1880 года поселился в Москве, в особняке русской меценатки Надежды Филаретовны фон Мекк (1831-1894) на Рождественском бульваре, д.12, где 31 марта того же года скончался. В 2006 году на доме установлена мемориальная доска. В память о композиторе в Польше с 1935 года каждые 5 лет проводится Международный конкурс скрипачей имени Генрика Венявского.

Второй скрипичный концерт Г. Венявского посвящен испанскому скрипачу и композитору Пабло Сарасате и впервые исполнен автором в 1862 году в Санкт-Петербурге с оркестром под управлением А. Г. Рубинштейна. Его лирико-романтическая партитура состоит из 3-х частей, первая и вторая из которых звучат без перерыва. В музыке, объединенной темой любви и мечтой о прекрасном, господствуют светлые интонации и образы. Симфоническое развитие тесно переплетается в диалоге с чарующими звуками солирующей скрипки.



П. И. Чайковский

Наследие Петра Ильича Чайковского поистине необъятно. Одно из наиболее значительных творений композитора Симфония «Манфред» написана на сюжет драматической поэмы выдающегося английского поэта Джоржа Байрона (1788-1824). Симфонию заслуженно называют оперой без слов.

Идея ее написания принадлежит Милию Алексеевичу Балакиреву (1836-1910). В письме от 28 октября 1882 года М. А. Балакирев прислал П. И. Чайковскому подробную программу, в комментариях к которой отметил: «Сюжет этот, кроме того, что он глубок, еще и современен, так как болезнь настоящего человечества в том и заключается, что идеалы свои оно не смогло уберечь». Постепенно П. И. Чайковский склонился к мысли о написании симфонии, внеся в программу лишь некоторые изменения.

Из письма П. И. Чайковского М. А. Балакиреву от 13 сентября 1885 года:
«Желание ваше я исполнил. «Манфред» кончен... Над «Манфредом» я просидел, можно сказать, не вставая с места, почти четыре месяца (с конца мая по сегодняшний день). Было очень трудно, - но и очень приятно работать... Верьте мне, что никогда в жизни я так не старался и так не утомлялся от работы… Посвящён «Манфред», разумеется, Вам».

Первое исполнение «Манфреда» состоялось в Москве 11 марта 1886 года во Втором симфоническом собрании ИРМО под управлением немецкого дирижёра Макса Эрдмансдёрфера.


Рукопись


«Манфред» - великолепная по красоте музыка, требующая «громадного оркестра» и в тоже время поучительное повествование. По словам П. И. Чайковского: «Манфред» - не просто человек. В нем, как мне кажется, Байрон с удивительной силой и глубиной олицетворил всю трагичность борьбы нашего ничтожества с стремлением к познанию роковых вопросов бытия...». Рассказывая драматическую историю Манфреда, композитор предостерегает об опасности, которую таит в себе бездушие и бездуховность, наводит на размышления о Любви, как всеобъемлющем понятии смысла жизни.


ИСПОЛНИТЕЛИ


Don-Concerto-Moiseyev-26.jpg
В. Гамарь и Р. Моисеев

Роман Юрьевич Моисеев - выпускник Российской академии музыки имени Гнесиных и Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского. Дирижёр сотрудничает с ведущими оркестровыми и театральными коллективами в России и за ее пределами, ведёт педагогическую и общественную деятельность. В 2018 году маэстро представил Донецкой публике программу «Брукнер, Чайковский».

Владимир Алексеевич Гамарь, заслуженный артист Украины. Первая скрипка филармонии. Концертмейстер Донецкого государственного академического симфонического оркестра имени С. С. Прокофьева. Выступает с концертными программами как солист и руководитель камерных ансамблей.

Донецкий академический симфонический оркестр имени С. С. Прокофьева ведёт свою славную историю с 1933 года. У истоков создания оркестра стоял н. а. СССР Натан Григорьевич Рахлин (1906-1979). С прославленным коллективом выступали выдающиеся дирижеры и солисты, среди которых Д. Китаенко, Ю. Темирканов, В. Гергиев, Т. Хренников, А. Хачатурян, Д. Ойстрах, Л. Коган, Э. Гилельс и многие другие. В разные годы оркестр возглавляли С. Фельдман, Р. Кофман, А. Долинский, В. Заводиленко... В настоящее время главный дирижёр оркестра заслуженный артист России Анатолий Васильевич Оселков. Коллектив находится в поиске новых выразительных форм и постоянно расширяет репертуар.


Автор: Валентина Кудряшова                                                                                         

Версия для печати:  Docx   PDF





Henryk Wieniawski
Violin Concerto No. 2, Op.22
Pyotr Ilyich Tchaikovsky
Manfred Symphony, Op. 58

Donetsk Symphony orchestra
Roman Moiseyev - сonductor
Vladimir Gamar - violin 




ПРИЛОЖЕНИЕ

Письмо П. И. Чайковского к М. А. Балакиреву.


Удивительным способом переплетена судьба дома № 12 на Рождественском бульваре в Москве. В нем жила Надежда Филаретовна фон Мекк, бывал П. И. Чайковский и скончался Г. Венявский...


Conductor Roman Moiseyev; Роман Моисеев

Роман Моисеев. Творческая биография дирижёра.



Роман Юрьевич Моисеев - Российский дирижёр,
музыкальный педагог, общественный деятель.


Роман Моисеев родился в 1960 году в Москве. Окончил Музыкальную школу имени М.М. Ипполитова-Иванова по классу фортепиано, Академическое музыкальное училище при Московской консерватории, Российскую академию музыки имени Гнесиных (педагоги по дирижированию - профессора В. О. Семенюк, С. Д. Гусев, О. М. Агарков), Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского в классе выдающегося дирижёра, нар. арт. СССР, профессора Д. Г. Китаенко.

IMG_8682.jpg

Roman Moiseyev | Роман Моисеев
Conductor | Dirigent | Дирижёр | 2018

Прошел стажировку под руководством выдающегося дирижёра, нар. арт. СССР, профессора Г. Н. Рождественского, проявив при этом ряд ценных профессиональных качеств: «...яркую эмоциональность, верное чувство стиля, развитую исполнительскую волю и мануальную технику, легко воспринимаемую артистами оркестра»Занимался в мастер-классах И. А. Мусина, Е. П. Кудрявцевой, А. С. Дмитриева в Санкт-Петербурге, А. М. Каца в Новосибирске, участвовал в международных конкурсах дирижеров.


  • Профессиональная деятельность началась в 19 лет в Правлении Хорового общества города Москвы (Председатель Правления - нар. арт. СССР, профессор К. Б. Птица).

  • В 21 год Роман Моисеев создал Московский камерный хор при Дворце культуры имени М. Горького (с 1988 года - хор «Кантилена»). На протяжении десяти лет был его художественным руководителем и дирижером.

  • В 1992-1995 годах - организатор и главный дирижер Московской филармонической капеллы (солисты, хор и оркестр).

  • В 1995 году дебютировал с симфоническим оркестром (симфонии И. Брамса, С. В. Рахманинова, Д. Д. Шостаковича).

  • В 1996 году - педагогический дебют: руководитель симфонического оркестра Российской академии музыки имени Гнесиных.

  • В 1999 году - дирижерский дебют в опере А. П. Бородина «Князь Игорь». В этом же году были осуществлены постановки оперетты И. Штрауса «Летучая мышь» и оперы П. И. Чайковского «Пиковая дама» (в главных партиях - солистка Мариинского театра, нар. арт. России Валентина Цыдыпова и солист Бурятской оперы, нар. арт. СССР Дугаржап Дашиев)...


Don_2021_RomanMoiseyev-m.jpg
Roman Moiseyev | Роман Моисеев
Conductor | Dirigent | Дирижёр | 2021

Дирижер сотрудничает с солистами и музыкальными коллективами из России, Беларуси, Венгрии, Германии, Израиля, Индии, Казахстана, Кореи, Китая, Монголии, США, Украины, Японии и др. Проводит мастер-классы с молодыми дирижерами.

  • Автор публикаций, рецензий, сборников (в т.ч. «Библиотека хормейстера» вып.50).

  • Участник гражданских форумов, круглых столов, конференций НКО в сфере культуры.

  • Избран Председателем Общероссийского общественного движения «Классическое музыкальное искусство - служение делу мира».

  • Член Союза по развитию межрегиональных связей и поддержке земляков.

  • Член Международного Союза Музыкальных Деятелей (МСМД).

  • Награжден Почетным знаком Министерства культуры РФ.

  • Награжден Благодарственным письмом Правительства г. Москвы (2019).

Репертуар Романа Моисеева охватывает симфонические и кантатно-ораториальные сочинения Прокофьева, Рахманинова, Свиридова, Стравинского, Цфасмана, Чайковского, Шостаковича, Баха, Бернстайна, Бетховена, Брамса, Брукнера, Вагнера, Малера, Моцарта, Сибелиуса, Р. Штрауса. Более 20 названий оперных и балетных спектаклей. Музыкальный руководитель постановок: «Пиковая дама», «Евгений Онегин», «Кармен», «Летучая мышь»...

Наибольшее внимание уделяется творчеству композиторов-романтиков.






xxx.gif

  • «Дирижер Роман Моисеев стажировался в моем классе в Московской консерватории, проявив при этом - яркую эмоциональность, верное чувство стиля, развитую исполнительскую волю, мануальную технику, легко воспринимаемую артистами оркестра. Я рекомендую Романа Моисеева...» (Герой Социалистического труда, Лауреат Ленинской премии, нар. арт. СССР, профессор Геннадий Николаевич Рождественский).

  • «Хорошая музыкальность, интересное оформление фраз, достойные умеренные рубато, ансамблевое чутье, исчерпывающий технический арсенал с эффективными приемами…, но самое главное - очень убедительное влияние на оркестр...» (Мурад Аннамамедов. Нар. арт. России. Главный дирижер Ярославского академического симфонического оркестра).

  • «В настоящее время Роман Моисеев является известным российским музыкантом. Его концертные выступления всегда проходят на высоком профессиональном уровне и имеют заслуженный успех. Федеральное Агентство по Культуре и Кинематографии рекомендует дирижера Романа Моисеева для работы с …Филармоническим оркестром» (М. Кобахидзе. Начальник Управления современного искусства Министерства Культуры РФ).

  • «Для художественного руководства филармонии и артистов Дальневосточного Академического симфонического оркестра особенно ценны Ваш опыт и мастерство. Ваши глубокие знания и стиль руководства позволили успешно реализовать запланированные программы...» (Александр Емельянов. Генеральный директор Хабаровской краевой филармонии).



Roman Moiseyev | Роман Моисеев
Conductor | Dirigent | Дирижёр


  • «Да, отличный концерт! И с дирижером очень приятно работать - профессионал и первоклассный музыкант!» (Виктория Гончарова-Васьковская. Доцент Донецкого Национального университета, кандидат искусствоведения).

  • «Очень понравился жест дирижёра Романа Моисеева. Такой сдержанный, без чрезмерной экспрессии и без излишней мелкой моторики, чувствуется статность. Музыка рождается глубоко в корпусе и опережает реальное звучание. Спасибо за пережитые эмоции во время концерта!!! Браво!!!» (Наталья Прилуцкая. Музыкант оркестра Донецкой филармонии. Лауреат международных конкурсов).

  • «Его спокойная и уверенная манера общения с оркестром, точная внутренняя наполненность жеста, мощная и вместе с тем мягкая властность дирижёрской энергетики и незаурядный музыкантский темперамент способны превратить оркестр в ту ансамблевую целостность, которой оказались по силам трудности исполняемой программы...» (Е. Кравченко. Белгород).

  • «16 июня была представлена «Пиковая дама». «Великолепно, прекрасно!» - прокомментировала молодая монгольская прима Долгор. Художественный руководитель Монгольской оперы Буренбех… поздравил за кулисами своего коллегу, дирижера-постановщика Романа Моисеева: «...этот спектакль на самом высоком уровне - и музыкально, и зрелищно!» (Ольга Бараева. «Правда Бурятии»).

  • «Исполнение 3-го фортепианного концерта Рахманинова было великолепным; зал устроил исполнителям овацию. Фортепианная партия была исполнена Сергеем Главатских с покоряющей зрелой силой и мощью. Роман Моисеев и оркестр были превосходными партнерами в исполнении сочинения, которое прозвучало как великий гимн великой стране...» (Н. Синянская. Музыкальный обозреватель Белгородской филармонии).

  • «Наблюдая за репетициями Романа Моисеева, можно найти много интересных сторон его таланта. Он очень внимателен к интонации, против ритмичной неряшливости, постоянно работает над артикуляцией и выстраивает музыкальную форму...» (Татьяна Сухова. Музыковед. Газета «Майкопские Новости»).

  • «У хора и оркестра под руководством Романа Моисеева, пиано было ощутимым и выразительным. Форте отличалось теплотой и сочностью, как оно и должно быть в музыке начала XVIII века. Точность звучания, богатство тембра, истинное восприятие стиля – все эти качества присутствовали в работе» (Гавриил Юдин. Композитор и дирижер. Журнал «Музыкальная жизнь»).

Conductor Roman Moiseyev; Роман Моисеев

Сын нашей Родины! Профессор Арон Шерешевский.

К 80 — летию Великой Битвы под Москвой.

Арон Шерешевский (1906−1968) — советский оперный дирижёр, профессор Московской консерватории. В 1931 году окончил МГК по классу фортепиано, в 1938 году — по классу дирижирования. С 1938 года вел класс оперной подготовки, дирижер Оперной студии.



Шерешевский А.С. (1966)

5 июля 1941 года ушел в Народное ополчение (отказавшись от брони). Красноармеец, в РККА с 1941 года. Место призыва: Красно-Пресненский РВК, г. Москва. Бывшему командиру 1-го батальона Краснопресненской дивизии народного ополчения П. И. Сараеву в начале июля 1941 года было поручено сформировать из ополченцев батальон. Писатель Иван Вашки (Никифоров) вспоминал:

«Из Московской консерватории 4 июля прибыло около 200 ополченцев. На следующий день поступило распоряжение об освобождении из ополчения 25 человек, в числе которых были названы Давид Ойстрах, Абрам Дьяков, Арон Шерешевский, квартет имени Бетховена, Владимир Кривоносов и другие. Дьяков, Шерешевский и Кривоносов отказались воспользоваться возможностью вернуться к работе»



Наградной лист



Статья: «Образцовый оркестр»

В 1978 году, на выставке «Музыкант и его встречи в искусстве», организованной С. Рихтером и ГМИИ имени А. С. Пушкина, был выставлен портрет 16-ти летнего А. Шерешевского («Портрет молодого музыканта»), написанный в Витебске Робертом Фальком (1886−1958). В «Путеводителе» Святослав Теофилович написал:

«Арон Соломонович Шерешевский — друг Нины Львовны Дорлиак и мой. Мы были связаны долголетней дружбой. Прекрасный музыкант, дирижер (он вёл оперную студию при консерватории), моцартианец, умница, циник. Человек, прошедший в ополчении войну, предельно скромный, высокий профессионал».


Р. Фальк «Портрет молодого музыканта»





Дмитрий Китаенко. УРОКИ МУЗЫКИ.

Что происходит с нашей культурой
Алла Боссарт. Журнал «ОГОНЁК». № 18 - 1989

Kitaenko_Lessons_of_music_4.jpg

Бытует мнение,
что когда по радио звучит классика,
— кто-то умер.
Когда все хорошо,
классика не нужна.



Профессор Преображенский в растерянности сидит посреди своего кабинета, слева от него — некий иностранец, лукавое исчадие, искуситель в черном фраке; справа — некий высокий покровитель, молчаливое исчадие, монумент в долгополой шинели. Немая сцена. Так заканчивается «Собачье сердце» в Московском ТЮЗе. Символ прост, и от этой простоты знобит, как от приговора. Роковой выбор русского интеллигента, два пути: за границу или — в лагерную пыль. Третьего не дано. Впрочем, был третий. Перестать быть интеллигентом. Раскаяться. Отречься. Раствориться.

Цвет русского искусства разбредался по Франциям — Швейцариям, которыми принято было мерить наши необъятные просторы; цвет русского искусства спасал — даже не жизнь — душу. Спасал совесть, язык, мысль. В словаре «Ля-рюс» рядом со словом «интеллигенция» в скобках уточнение: «русская». «Русская интеллигенция» — вещество особое, иных свойств, чем «intellect», — созвучное, но другой природы. Прежде — дух. Прежде всего совесть. А потому и страдательность. Искупительная трагическая судьба русской интеллигенции впечаталась в гены, она как тавро и отсвет проступает на меченых лбах поколение за поколением.

Триумфальное шествие соцреализма предполагало коллективизм, энтузиазм и радость бытия. Директивное искусство не нуждалось в личной боли, личных идеях, личном поиске, в сомнениях и рефлексии русской интеллигенции. Директивный перст изгнал ее из кумачового рая и вычеркнул из энциклопедий.

Теперь они снова очень нужны нам — Платонов, Булгаков, Филонов, Шагал, Мейерхольд, Шостакович, Пастернак, Тухачевский, Вавилов. Теперь мы как бы вспомнили, что интеллигенция — это зеленая зона нации, без нее нечем дышать.

Но, возвращая из забвения, как возвращали из лагерей, мы до сих пор, сурово насупив брови, глядим на нашу эмиграцию. «Хрущев прощает всех!» — ликовали пятидесятые годы. Восьмидесятые «прощают» Любимова, Войновича, Коржавина, Бродского, Неизвестного, того гляди, может, и Ростроповича?

Только вот за что?


Дмитрий Китаенко, помимо того, что он главный дирижер симфонического оркестра Московской государственной филармонии, — один из лидеров советской музыкальной интеллигенции, полемист, ДЕЯТЕЛЬ культуры. Очень характерно, что Дмитрий Георгиевич сам обратился к «Огоньку» с предложением обсудить состояние нашей культуры. Деятель, видимо, тем и отличается от «просто артиста», что в какие-то моменты над творчеством и занятостью у него начинает преобладать синдром, я бы назвала его, «социальной бессонницы».


- Дмитрий Георгиевич, давайте конкретизируем тему: подумаем о наших потерях, потерях-причинах и потерях-следствиях...

- Сейчас только об этом и думаю. Недавно у нас проходили концерты с Димой Ситковецким и Беллой Давидович. Впервые в Советском Союзе выступали наши артисты, живущие в эмиграции. Для всех нас, для музыкантов и для публики, это огромная радость: если Дима уезжал еще юношей, консерваторцем, то Белла Давидович была любимой популярной исполнительницей. И праздник этот был для меня отравлен. Потому что повсюду я натыкался на дикие афиши: «Дмитрий Ситковецкий, Белла Давидович, Соединённые Штаты Америки». Мы как бы подписали наш разрыв. Мы фиксируем, что они - не наши артисты. Открещиваемся от них. Но это неправда! Я считаю, что все уехавшие - это наши артисты, которые к тому же, получив прекрасную русскую школу, помогли развиться за рубежом многим и многим, они пропагандируют нашу школу и нашу музыку. Свою просветительскую миссию они выполняют гораздо лучше, чем выполняем её мы, выезжая на гастроли. Для меня репетировать с Димой и Беллой было делом совершенно естественным, вот мы встретились после разлуки и продолжаем работать вместе. Какие ещё Соединенные Штаты? Ростропович - всегда - московский артист. Но приглашать его до недавнего времени боялись.

- Я никогда не могла понять, какая крамола может содержаться в музыке. Ну, литература, театр, кино — еще вроде бы понятно. Слово конкретно, почти материально. Живопись тоже наглядна: где «наше», где «не наше», где народные Шишкин и Шилов, а где чуждые народу Фальк, Шагал и Малевич — все видят начальники. Но музыка? Какая диверсия в творчестве Шостаковича или Прокофьева? Или теперь — Шнитке? Какая идеологическая опасность содержалась в исполнении Ростроповича?

- Дело в том, что люди, руководящие музыкой, не столько хотели и хотят запретить что-то, не столько не согласны с чем-то по существу, сколько стремятся доказать, что они руководители. Когда в одном музыкальном театре работал бывший начальник тюрьмы, то он своеобразно приглашал артиста в кабинет. «Введите!»— говорил секретарю. Когда высокий чиновник внушает тебе: «Ну зачем вам на гастролях четыре кларнета, ну один не поедет, остальные-то сыграют!» — испытываешь поначалу шок. Как объяснить, что у каждого своя функция? Я нашел аналогию: футбольная команда. И — чудо! — меня стали понимать в кабинетах. Более того, некоторые «невыездные» стали выезжать. Но жить-то так все время невозможно! Если из какой-то сферы человеческой деятельности уходят компетентность, профессионализм, эта сфера не может развиваться. Представьте себе, что некий министр издал такой приказ: с десяти до двух в Третьяковскую галерею ходить нельзя. А еще более рьяный запретил бы с десяти до двух читать Достоевского. Примерно так поступил бывший замминистра культуры Г. А. Иванов, передав Госоркестру СССР Большой зал Консерватории как основную репетиционную базу. Блистательный дирижер, деятель потрясающего размаха Евгений Федорович Светланов со своим замечательным коллективом, наверное, вправе был давно иметь свой дом, где он мог бы и работать, и отдыхать, и экспериментировать, куда он мог бы приглашать людей. Но когда сокровищницу страны, а может быть, и мира называют «базой» и делят между студенческим оркестром Консерватории и Госоркестром СССР, за которыми закреплены определенные часы, то парализуется концертная жизнь этого зала. Благосклонность к одному коллективу потребовала принести в жертву всю музыкальную жизнь Москвы. И по сей день это катастрофическое положение сохраняется. Благое намерение приобрело уродливые формы из-за полного непонимания, что происходит.

Начальство ходит в Большой театр, потому что он — «главный», потому что это престижно, а сама музыка мало кого интересует. Вся эта мышиная возня с наградами, званиями и запретами никак не связана с понятиями «музыка», «искусство» и вообще «культура русского народа». За что надо ругать Шнитке? Или Денисова? Или Губайдулину? Люди пишут значки. И пытаются через эти значки выразить свою душу. Кому-то нравится, кому-то не нравится. Кто-то понимает, кто-то не понимает. «Этот композитор мне ближе». Как природа Можно ли руководить природой?

- Еще как!..

- Вот и руководство музыкой — такие же абсурдные попытки, как поворот рек. Как можно математику или физику запретить писать формулы? Если не понимаешь, отойди в сторонку на цыпочках!

- А мне кажется, чиновники всегда ополчались, и сильнее всего именно на музыку. Какая охота шла на «музыку толстых», «музыку-джаст», по выражению Хрущева. Запрещали джаз, запрещали рок, но ведь одновременно запрещали и серьезную симфоническую музыку, ставшую сейчас классикой. Чуковский называет ритмические вопли, которыми дети сопровождают свои игры, «плясовыми и рабочими кричалками». Вот они, плясовые и рабочие кричалки, пользовались всегда неуклонной симпатией администрации... Понятно и безопасно. Безопасно — потому что однозначно понятно?

- Я надеюсь, что когда-нибудь мы откажемся от своего ханжества и признаем, что высокое искусство по определению не может быть понятно всем без исключения, «всему народу». Большинство (толпа или коллектив) — не критерий. Критерием может быть только знаток, специалист, человек, обладающий культурным багажом. Когда мы замахиваемся на эффектные лозунги, манящие своим высоким смыслом, но не обеспеченные правдой, мы промахиваемся. Конечно, искусство принадлежит народу в том смысле, что народу принадлежит все прекрасное, что есть на нашей земле. Но всегда, во все времена художники воспитывали народ, а не наоборот. Хотя всякое искусство, а музыка в особенности, питается из фольклорных источников. Но здесь уже речь не о назидании, а о живой ткани культуры, в которой тем более важен каждый элемент.

- К тому же народ — совсем не то же самое, что население... Стало общим местом, что «мы» дескать, бедные, но духовные, а «они», дескать, богатые, но бездуховные. Что по этому поводу говорят ваши зарубежные впечатления? С чем сталкиваются, скажем, в Америке эмигрирующие из Советского Союза артисты?

- О людях нашей профессии могу сказать точно: большинство себя реализуют полностью. В Америке и особенно в Европе сегодня существует повышенное внимание к музыке. Американцы столь же аккуратно ходят на концерты, как к двенадцати часам на церковную службу. Как и церковь, абонементный концерт симфонической музыки необходим для жизнедеятельности организма. Это почти уже генетическая потребность. В результате насильственного по началу втягивания в эту регулярную концертную жизнь родители готовят очередное поколение пробудившихся к искусству, прекрасных воспринимателей музыки. Из людей постарше многие сидят в зале с нотами. После концерта они нередко подходят и спрашивают, почему вы сыграли этот пассаж так, а не так, как исполнитель Н. Это не профессионально образованная публика, а просто знающие любители, они любят не только пластинку как эталон, а ходят в залы сравнивать.

- Высший пилотаж слушателя? Наверное, это элита?

- Это обычная, широкая публика, концертные массы. Если представитель определенного общественного слоя — политик, предприниматель, профессор колледжа — не ходит в концерты, отношение к нему коллег может быть поколеблено. (У нас даже отвечающие за культуру крупные чиновники не всегда могут отличить филармонию от консерватории...) Позиция массовой публики на Западе такова: музыку слушать престижно; музыку слушать полезно; музыку слушать радостно. А какое наслаждение выступать в студенческих городках, когда приходит вся профессура со всеми студентами! Вот после этого и чувствуешь, что не только концерт сыграл, но обменялся со своим слушателем неким драгоценным зарядом энергии, без которого ни ты, ни он существовать не может. Такой зал дает силы жить дальше.

- Так что же, выходит, русский музыкант уезжает из России в Америку не столько даже от начальников, сколько к слушателям, от непонимания и неприятия к приятию и осознанию?

- Конечно, существует целая человеческая партитура в тот момент, когда человек решается уехать. Я знаю семьи, которые боялись за судьбу своих детей, как они будут обучаться музыке, развиваться, - и это явилось той основной мелодией, которая увела семью за рубеж. У некоторых немыслимые условия жизни. Пианист, которому надо, скажем, готовиться к конкурсу, занимается и ночами, а соседи приходят вечером домой и хотят отдохнуть. И они подкарауливают его в подъезде, чтобы избить. И не надо всё сваливать на шелест купюр! Страшнее всякой нищеты - приехать на гастроли, где тебя встречают на перроне представители филармонии с отмеченной командировкой и говорят: всё. Ты нам не нужен. Вы-то со своим Моцартом, Вивальди, Бахом жили месяцы, готовились... А приглашается эстрада, и конец. И многие музыканты уехали от бессилия, - невозможно, когда твой труд вот так растирается.

То, что у нас не развита культура восприятия высокого искусства, понятно. Серьезная музыка, как и серьезная литература, театр, кино, требует сотворчества, работы аудитории...

- А Шариков всегда любил балаган...

- Вот именно. Потребительская позиция публики, установка на «развлекаловку» — плод многолетнего демонтажа культуры. Мы штамповали концерты-консервы; первое отделение — классика, второе — эстрада, все первоклассное, может идти за границу, как крабы. Мы укладывали наши идеи в спущенные нормативы, на всех собраниях принимали одно и то же решение, голосовали, голосовали, и вот наш стереотип поднятой руки из обычного бытового безразличия превратился в национальное заболевание. Многие думали по-своему, а жить продолжали, как нам указывали. И происходил разрыв внутри личности. Мы не замечали, что надвигается катастрофа. Социальная депрессия. Социальная шизофрения.

Но и сегодня, во время обновления, в наше вдохновенное время мы по-прежнему пользуемся тем, что нам оставлено. Качаем и качаем. И ничего не создаем. Мы покупаем лицензию на пепси-колу, а на то, чтоб пригласить серьезный коллектив, артиста, выставку, — у нас нет валюты. Одновременно мы приглашаем эстрадные группы — модные, красивые, делающие колоссальные сборы... И сажаем свою культуру на льдину, баграми отталкиваем ее от материка, и она уплывает и уплывает, а все говорят; ну и плыви, и машут вслед и дуют в паруса.

- На фестивале в Одессе фильм «Воры в законе» получил приз «трех К» — кич, конъюнктура, коммерция. Если посмотреть правде в глаза, этот приз можно вручать в нашей стране очень часто, правда? Выясняется, что мы страдаем именно теми болезнями, которые неустанно приписывали западной культуре. Телевидение, радио, эстрада, да и кино, и театр в основном, так долго держали наш народ в черном теле бессмысленного, хотя и выдержанного идеологически оптимизма, что публика как бы утратила чувство реальности. Страсти вокруг рока принимают совершенно неадекватный характер. Освободившись от одной масскультуры, мы сломя голову бросились вдогонку за другой, а принципы и критерии все те же: обывательский вкус и прибыль. Тысяча безымянных атлетов с гитарами, похоже, вполне заменяют нам одного Ростроповича... А может быть, так и надо? Люди в конце концов хотят в концертных залах отдыхать, расслабляться, уноситься в иной, красивый, яркий мир... И живопись хотят видеть такую, чтобы «глаз отдыхал». И в кино поржать и поплакать от души. И западная публика все это имеет... И кич, и конъюнктуру, и уж, конечно, коммерцию.

- Дело в том, что на Западе и коммерцией, и культурой, и искусством занимаются профессионалы. И как профессионалы они понимают, что без культуры, так же как и без коммерции, процветание нации невозможно. Поэтому вкладывать в истинное выгоднее, чем в туфту. В развитом мире прошли времена гениев с чердака. Америка ничто не ценит так высоко, как профессионализм, мастерство, виртуозность. Армия продюсеров, администраторов, меценатов, организаторов искусства обеспечивает его жизнедеятельность, его авторитет и престиж в обществе. Наше невежество и ханжество изобрели жупел «коммерческого искусства», противопоставив ему «народное». На деле это значило, что искусству, не понятному неким бонзам, перекрывали кислород. Не вижу ничего позорного и безнравственного в том, что Ростропович, Нуреев. Годунов. Макарова, Барышников — богатые люди. Дурно и стыдно то. что артисты в России живут бедно. Мы хотим иметь нормальное вознаграждение за свою работу, денег никто не отменял. Почему нас уравнивают? Почему действуют оклады, установленные Сталиным лично: каждому оркестру. Большому театру и так далее? Появились превосходные коллективы, которые никак не могут вырваться из своей тарифной сетки, приблизиться к ведущим.

Высокое положение человека искусства в обществе говорит о высоком положении искусства, культуры в этом обществе — больше ни о чем. Поэтому в Соединенных Штатах великий советский виолончелист Ростропович стал советником президента по культуре, а у нас он был практически поражен в правах. Музыкант высказал свое мнение о писателе. И что же? Ему не разрешили ставить спектакль, «Летучую мышь» в Оперетте, не дали записать «Тоску» на «Мелодии». В одной из гастрольных поездок он вышел со своей виолончелью на сцену, и вполне приличный гражданин из зала поднялся и крикнул ему: «Уйди!» Ну вот он и ушел. Государство без культуры не может быть правовым. Потому что правовая обеспеченность и полноценность — это тоже выражение культуры как исторического социального опыта. Поэтому неофициальное мнение о Солженицыне стоило Ростроповичу родины.

- А родине — Ростроповича...

- Да. Никто не озаботился, что теряем мы не диссидента, а национальное сокровище.

- Пушкин со свойственной ему гениальностью сформулировал идею о взаимоотношениях культуры и коммерции: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Но у нас чаще всего именно рукопись-то и не продашь. В этом я вижу главное трагическое выражение нашего глобального непрофессионализма: при огромных аппаратах творческих союзов, академий, министерств усилия функционеров направлены главным образом на то, чтобы лишить творческого человека (поэта, изобретателя, учителя или артиста, неважно) аудитории. Лишить возможности высказаться. «Непрофессионал» подразумевает любителя. Наших многочисленных начальников я бы называла «антипрофессионалы». Потому что они не только некомпетентны, но и не любят того, чем и кем руководят. И чем профессиональней ходит под ними человек, тем больше его не любят. Чем, по сути, была расправа Союза писателей с Пастернаком, посмевшим воспользоваться своим поэтическим правом «продать рукопись», чем, как не экзекуцией антипрофессионалов над профессионалом? Хотя один хороший поэт сказал по телевизору, что поэзия— это не профессия, а состояние души... Мысль-то понятна, но ведь это — как «критика слева»: сами поэты рассматривают «профессию» как «продажу вдохновения». А ведь мастер всегда был в почете на Руси. Грабеж истребил крестьян, Швондер и Шариков — интеллигенцию... Где же взять ресурсы?

- Ну, ресурсы-то есть. У русской культуры могучие традиции, и они живы, несмотря ни на что. Наша страна — средоточие не только скверны, но и колоссального духа, огромного национального таланта. Но такая страна не имеет права быть изолированной. Все национальные культуры создают единую мировую культуру, ноосферу Земли. Артисты, художники — это сосуды, капилляры, нервы общей культурной плоти. В этом смысле наши поездки, вообще все наши контакты — отнюдь не просто работа или — тем менее — заработок. Этого требует деятельность артистического организма, нервной системы всего искусства. Когда мы замкнуты в своем Золотом кольце или Садовом кольце — но в кольце, — мы обедняем и свою, и мировую культуру. Жизнь людей искусства не предполагает жизнь в клетке. Мы не в зоопарке, чтобы нас демонстрировать, экспортировать, вывозя и увозя обратно. Отчаянный отъезд Кондрашина после того, как ему запретили продлить контракт с Амстердамским оркестром, был криком ко всем нам. Для меня — это первая крупная потеря. Я работал вместе с Кириллом Петровичем, он приглашал меня вторым дирижером. И я имел счастье наблюдать титанический труд русского музыканта. Русское искусство, русское наследие было его природой, он весь был устремлен на то. чтобы нести, открывать людям наши богатства, такие, как Четвертая симфония Шостаковича, Конечно, невыносимо трудно было работать этому подвижнику и просветителю в условиях, когда, например, незабываемая Тринадцатая симфония Шостаковича оказывалась под угрозой снятия в день концерта...

Художник может голодать, но изоляции не выносит. А у нас самым главным рычагом управления культурой была именно изоляция: историческая, географическая, нравственная. Мы не знали церковной музыки и современных зарубежных исполнителей, не могли обмениваться идеями, у нас действовал черный список музыкантов, «не рекомендованных к исполнению», мы не могли работать по контракту, выезжать и приглашать... И этот ржавый рычаг продолжает скрипеть, но давить на советскую культуру, держать ее в тисках. Люди оторваны духом от того, чем они руководят, что они должны делать и что видят, — отсюда и происходит безразличие. Оно изначально. Я помню, как рвался выступить у нас — не кто-нибудь, сам Бернстайн! Но Москонцерт сказал: дорого. Если же мы все-таки приглашаем на гастроли, то без всякой гарантии, что будем готовы к визиту и примем. У серьезного артиста все расписано по годам. Он знает, что в 1992 году, 17 апреля, его ждут, и планирует это. А наши концертные начальники могут сказать: «Сегодня у нас другое мероприятие, вы подождите».

Почему спортивные организации могут набирать в свои сборные талантливых спортсменов со всего Союза, и ни жилье, ни прописка проблемой не являются (я, правда, надеюсь, что Юрьев день когда-нибудь наступит, и проклятая эта прописка вообще потеряет свою актуальность, потому что это атавизм, оскорбительная отрыжка крепостничества)... А мы лишены права пригласить музыканта из другого города и предоставить ему при этом нормальные условия для жизни. И варимся в своем соку, подворовывая друг у друга «игроков»... Мы запутались в аббревиатурах: АСО, ГАСО, БСО, ГМСО... Оркестры становятся конторами, предприятиями! Почему мы не дирижируем друг у друга в оркестрах? В Берлинской филармонии, например, где царит Герберт фон Караян, дирижируют и Бернстайн, и Мутти, и Джулини, и советские артисты. Там тоже, наверное, не такие уж идеальные отношения между дирижерами. Но соображения искусства все-таки выше личных амбиций, и никто не боится пригласить к себе сильного руководителя. У нас же княжеский подход во всем. От Древней Руси, что ли, это идет? Все время междоусобицы...

- А что «делят»? Какие основания для этой вражды между оркестрами?

- У меня субъективное мнение. Я считаю, что... звания и награды. Академический — не академический оркестр. Руководитель лауреат — не лауреат. И так далее. Среди музыкантов ажиотаж, а для администрации это — дополнительный рычаг: разделяй и властвуй.

- Тоже форма изоляции? Или сама изоляция извращает отношения?

- Это замкнутый круг. Наши крупные художники, если они лишены контакта с зарубежными коллективами, артистами, с другими эмоциями, взглядами, привыкают со стороны окружающих к заискиванию. Вот что самое страшное. Для меня равноправие даже важнее, чем свобода. Уважение, коллегиальность, все говорят друг другу «ты»... Мне это очень нравится. А у нас сейчас заискивание — стиль отношений руководителя и коллектива. Заискивание у человека не очень далекого вызывает манию величия. И он начинает хоронить музыку уже профессионально. Многие из Лысенок живут сегодня в музыке...

Разобщенность — не только дирижеров, всех деятелей культуры, всех творческих союзов — не позволяет сконцентрировать наши силы для оздоровления культуры. Человеческие ресурсы есть, и пока еще немалые. Но этим ресурсам нужна среда обитания, условия. Не для борьбы, а для работы.

- Начинать, видимо, следует с материальной независимости?

- Конечно, мы боимся оторваться от Министерства культуры, потому что у нас нет никаких средств.

- Может быть, многие проблемы музыкальных коллективов способен решить хозрасчет?

- Серьезное искусство везде на дотации своей страны, своего государства. Никакого хозрасчета здесь быть не может. Как Чайковский мог бы жить на своем хозрасчете, если бы не Надежда Филаретовна фон Мекк?

- Ну, на меценатов-то сейчас рассчитывать не приходится...

- И это очень печально. Общение с меценатом — лицом и личностью — носило конкретный характер. Меценат входил во все детали жизни художника, он разбирался в вопросе, он был хозяином своим деньгам и мог их тратить так, как того требовали нужды художника. Сейчас мецената заменил спонсор. Ну. во-первых, слово какое-то жуткое. Оно звучит как «кондор». Но самое главное, что спонсор не имеет лица. Это организация, причем далекая от ваших проблем, нужды «подшефного» ее лично не волнуют. К тому же спонсор сам несвободен в деньгах. Ему нужна санкция на то, чтобы выделить фонды; спонсор и в спорте, и в искусстве — лишь инструмент, механизм в руках все той же администрации, бюрократической власти. При наших условиях так называемое спонсорство — нонсенс. В Америке существует система вложения спонсоров в развитие музыкальной культуры. Но там эти спонсоры следят за жизнью оркестра, принимают участие в составлении программ, оплачивают приглашенных артистов, приобретают инструменты для «своего» коллектива. Это — реальное меценатство, реальная благотворительность. Наша благотворительность, едва начавшись, уже обросла элементами конъюнктуры и какой-то бестолковой азартной игры. Я не вижу конкретных каналов, куда и как идут деньги различных фондов. И никто не видит. Благотворительность подразумевает деловое, организованное, подвижническое направление, а не «вообще». Мы то и дело изобретаем колеса, и они у нас получаются то квадратные, то треугольные, и нас все время трясет. А ведь можно, не открывая ничего нового, взять за образец несколько моделей жизни музыкальных коллективов, хотя бы соцстран: оплата, обеспеченность инструментами, бытовая сторона залов (гараж, ресторан, подъезд)... Сделали бы телемост по филармониям! Тысяча двести оркестров в США и — сорок девять у нас. Да и не полностью укомплектованных.

Положение с музыкальной культурой в стране катастрофическое. Где-то вместо полного симфонического состава зрители должны слушать сорок человек, больше не помещается. В одном театре опера идет под фонограмму... Даже в Москве практически негде выступать, нет, по сути, ни одной удовлетворительной площадки. Большой зал Консерватории подкрасили к конкурсу Чайковского, может, он и дотянет до него с этой косметикой, с этим потемкинским ремонтом, а потом? Наш зал имени Чайковского — ведь тоже не концертный, это театр Мейерхольда. Чиновника пугает слово «дотация»: во что мы вкладываем? Музыка отзвучала, и мы ничего «с этого» не имеем. А между тем и Венская опера, и другие крупнейшие европейские залы и коллективы живут на государственные дотации и копейки, как вы понимаете, не считают. Есть рентабельность экономическая, а есть духовная. Это понимают во всем мире.

- Я не задаю вопроса о сравнительной оплате рядовых музыкантов — «у нас» и «у них». Чтоб лишний раз не дразнить общественность. Но удивительная цифра, которую вы назвали,— сорок девять оркестров на одной шестой части земной суши — заставляет предположить, что у нас есть и безработные музыканты?

- Всё у нас есть...

- ...И «лабая» в ресторанах или в безобразных «чёсовых» концертах по провинциям, каждый из них стремится решить для себя проблему изоляции... Марафон Рихтера тоже был, наверное, частью решения этой проблемы. Но вот насколько эффективна такая просветительская форма?

- Святослав Рихтер совершил, конечно, подвиг, промчав на автомобиле по всей стране с концертами. Мы еще недооцениваем значимости его поездки. Ведь люди за пределами Москвы и Ленинграда практически не слышат музыки. Нет гостиниц. Нет залов. Нет и зрителей... Поэтому так важна была в этой акции фигура именно Рихтера, генералиссимуса в музыке. Он излучает неслыханную энергию, страсть просветительства. Могучий живой источник культуры, он притягивает зрителей. К тому же, когда ехал Святослав Рихтер, ему помогали и партийные, и советские власти, филармонии, реклама, пресса. А поехал бы какой-нибудь молодой лауреат? Нет, при всем своем колоссальном значении, несмотря на весь подвижнический смысл, такой путь музыкального воспитания для тиражирования не годится.

- Так есть ли вообще выход? Кто будет возрождать музыкальную культуру при нашей системе музыкального воспитания? Мы получили письмо студентов фортепианного факультета Московской консерватории. Если бы даже они сами не употребили слово «вредительство», все равно явилась бы мысль, что музыкальная администрация задалась целью уничтожить очередное поколение пианистов. С тройкой по истории КПСС, политэкономии или незачетом по физкультуре талантливые студенты снимаются с отбора на конкурсы. «Многие замечательные ребята так и не смогли сыграть на отборочных прослушиваниях в течение долгих лет...». На факультете преподают педагоги, в чьи классы студентов загоняют силой. Никто не помнит ни одной встречи с Рихтером. Вместо того, чтобы с помощью прославленных исполнителей укреплять школу, «руководство факультета во главе с профессором С. Л. Доренским занято высчитыванием пропусков у студентов по общественно-политическим дисциплинам». Письмо кончается постскриптумом: «Поскольку пианисты находятся в данный момент в феодальной зависимости от декана, просим сделать все возможное, чтобы фамилии подписавшихся не попали в его руки». Трудно поверить, что этот документ родился на четвертом году перестройки. От него ощутимо несет тридцатыми — сороковыми... А ведь это Московская консерватория, культурный оплот, надежда национальной духовности!

- В стране такая ситуация, что молодежи сегодня вообще не дают быть конструктивной силой. Понимаете, молодое поколение напоминает мне щеночка, которого когда-то посадили на цепь и воспитали из него злую собаку, и они, естественно, вправе нас кусать, драть и огрызаться. Это нормальная реакция. Мы сами не научили их созидать.

- Можно перевоспитать и злую собаку. Но для этого ее надо очень любить...

- Вот именно. Для того чтобы стать нашими единомышленниками и сотрудниками, молодые должны поверить нам. Поэтому особая ответственность сегодня — на среднем поколении. Старшее уже не хочет, а скорее, и не может тратить свои силы. Мы же, сорока - пятидесятилетние, — связующее звено между стариками, хранителями печати старой культуры. и молодыми крушителями-негативистами. Мы прошли обновление оттепели, мы успели повидать мир, мы еще застали. Вы говорите «выход»? Выход в объединении. Зрелых художников с молодыми. Школы — с культурной жизнью. Деятелей культуры — друг с другом. Оставшихся — с уехавшими.

- Легко сказать...

- Пожалуй. Сейчас у нас слово действительно никак не может перейти в дело. Мы тратим энергию, которая ни на что не идет. Мы действительно не можем пока остановить процесс гниения, который охватил школу вообще, музыкальную школу в частности, и ее ключевые позиции: ЦМШ, Консерваторию, Гнесинку. Блат, формализм, бездуховность...

- О духовности говорить не приходится — не до жиру. Хоть бы знания, хоть бы какой-никакой кругозор! Знакомый восьмиклассник ЦМШ на вопрос, сколько концертов написал Чайковский, отвечает: «Много».

- Студенты жалуются, что Рихтера не приглашают в консерваторию? Я вам скажу больше: ни в одну школу никогда не приглашают никого из ведущих музыкантов. Если встречи с передовиками производства и спортсменами для наших подростков важнее, чем с дирижерами или композиторами, то почему тогда взрослые возмущаются, что молодежь «не тянется» к серьезной музыке? В музее Прадо я видел ватагу пяти-шестилетних ребятишек с экскурсоводом. Поговорили о нескольких картинах, и учительница их увела. Это обычные приготовишки из обычной мадридской школы Обычное занятие. Ни в Третьяковке, ни в Эрмитаже я ничего подобного не видел. Концерты, выставки, стихи — пусть в гомеопатических дозах, но с младенчества. Ребенок должен расти в этой ауре, только тогда можно будет рассуждать о культуре нации.

Я говорю очевидные вещи. Но в том-то и кошмар, что бьемся мы за то, что давно для всех стало очевидностью.

Осточертело бороться. За все. За элементарные человеческие условия. За помещение, за время, за деньги, за отметки на экзамене, за визу, за творчество, за прописку, за афишу, за место в гостинице... Нас заставляют непрерывно ходить по совещаниям, где очень внимательно выслушивают, — и ничего не решают. Это уже превратилось в новую официальную форму деятельности органов, руководящих культурой. Пишут тома бумаг, изнуряют нас, но никто и никогда не проявляет интереса к нашей жизни! Вот мелочь — смотрите, наш буклет. Оркестр Государственной филармонии, главный дирижер Китаенко, а фотография... Кондрашина. Издали, правда. Или вот — я уже седой, а на буклетах лепят мои портреты двадцатилетней давности...

...Именно в пору той давности я увидела Дмитрия Китаенко впервые. Двадцать лет назад, изумительно молодой и лохматый, он стоял за пультом в яме музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко и дирижировал первой постановкой «Кармен» в первой редакции Бизе. Красавица-меццо Эмма Саркисян с фигурой манекенщицы и ярким артистизмом, прозаические синкопы в опере, полный замыслов и надежд юноша, натягивающий узду гениальной музыки... Хрустальным маревом гаснущих люстр окутана пора, когда мы были молодыми. Я несколько раз приезжала беседовать, а потом подписывать интервью к Дмитрию Георгиевичу в его дом на окраине Москвы, кажется, в Измайлово. К дому вела мокрая дорожка, по комнатам бродил грузный и грустный пес. Скрипели половицы и многочисленные лесенки. Масштаб рояля наводил робость. Повсюду валялись простые и затейливые, резные дирижерские палочки из темного и светлого дерева. Одна из них всегда во время разговора была зажата в руке хозяина. Он не был похож на музыканта. Рослый, плечистый, лобастый и сердитый. Мне он казался очень важным, а ему казалось, что все проблемы легко разрешимы.

Мстистав Ростропович был тогда еще в Москве, правда, Иосиф Бродский — уже в ссылке. Теперь они встретились в США. А Дмитрий Китаенко — неизменно — в кабинете зала Чайковского, с медной табличкой на двери.

Он сильно изменился. Вместе с сединой обрел аристократизм и грацию, а в руке во время разговора вместо дирижерской палочки сжимал патрон с валидолом.

- У вас есть надежда? — спросила я на прощание.


- Мы сейчас в состоянии Икаров. Может быть, многие разобьются. Но это состояние предполетности меня не покидает.

...Я вспомнила вдруг, что Икар погиб не потому, что дерзнул взлететь. А потому, что дерзнул взлететь слишком высоко. Близкое солнце растопило крылья.

Есть ли у нас материал прочнее воска?




ogonyok.jpg

Дирижировать - это так просто… Conducting - is so simple...

Дирижёр, профессор Санкт-Петербургской консерватории, известный теоретик дирижирования Илья Александрович Мусин (1904−1999) рассказал как-то анекдот:

  • «Один молодой человек пришел к маститому маэстро и попросил его научить дирижировать. Тот показал ему несколько видов „рисунков“ и говорит: вот так надо дирижировать, если музыка идет на „два“, так „на три“, на „четыре“, а вот так — на „шесть“. Большим движением вы показываете „форте“, а маленьким — „пиано“. Вот и все! Тот удивился: как, маэстро, — это все? Да, все! Только не говорите никому, что это так просто».


1.jpg
Giancarlo Vitali. Direttore II


Более откровенно на эту тему высказался мой первый педагог по хоровому дирижированию в Музыкальном училище при Московской консерватории Зоя Васильевна Муравьева, когда однажды сказала, что махать руками можно научить обезьяну за 15 минут, дав ей за это банан.


2.jpg
Giancarlo Vitali. Direttore I

К счастью, профессия дирижирования, а именно о ней идет речь, лежит совершенно в другой плоскости и не является формой для самовыражения или подражательства, т. к. помимо личностных, музыкантских и человеческих качеств, дирижирование подразумевает возможность непосредственного мануального управления и невербального воздействия на окружающих. Этому «языку» надо учиться многие годы так же, как игре на музыкальном инструменте. Ведь дирижер — это тоже профессия и преимущественно — профессия второй половины жизни! К тому же, чтобы стать дирижёром — нужно прежде всего быть Музыкантом!

Важно учитывать, что оркестр не стоит рассматривать, как «инструмент», на котором вы «играете». Это связано с тем, что коллектив состоит из людей, музыкантов и непосредственных исполнителей, которых вы всего лишь направляете, встав на подиум первым среди равных.

Как писал в одной из своих книг по дирижированию И. А. Мусин:


  • «…каждый музыкант может увидеть и понять в жесте (дирижёра) лишь то, что позволяет ему его музыкальная культура и исполнительский опыт.»


К тому же, на практике, взаимодействие между музыкантами внутри коллектива значительно сильнее, чем у каждого из музыкантов непосредственно с дирижёром, что говорит лишь о высоком уровне оркестра.

В этом случае руководителю необходимо уметь объяснять и себе, и другим: что, почему и как надо делать. Его дирижерская установка выражена в четкой системе ауфтактов, при помощи которых он общается с оркестром, лидерами групп, демонстрируя свои намерения при возможно минимальном количестве слов на репетиции. Истинный дирижер — всегда индивидуальность и носитель информации. Он должен обладать большим жизненным багажом, а его дирижерский жест, как результат внутреннего моделирования, всегда неповторим, точен и экономичен.


3.jpg

Giancarlo Vitali. Ouverture

Не редко приходится наблюдать дирижеров «подкупающих» слушателей своими красивыми темпераментными позами или откровенным подражательством более именитым и харизматичным мастерам, что к сожалению формирует соответствующие вкусы аудитории.



На их концерты приходят посмотреть, а не только послушать и услышать качество звучания, поразмышлять о высотах интерпретаций. В опере, надежным «прикрытием» для такого «маэстро» становятся «звездные» солисты, а благодарная публика, привыкшая доверять тому, что ей предлагается, с удовольствием награждает его по обыкновению громкими аплодисментами.

Необходимо отметить, что в последние десятилетия распространение получили т.н. «дирижирующие музыканты». Достигнув ранее определенных высот в исполнительстве на своих инструментах и обладая неким кредитом доверия у зрителей, они взялись за дирижерскую палочку…



Луи де Фюнес дирижирует. Г. Берлиоз "Осуждение Фауста", "Ракоци марш" (фильм "Большая прогулка")

Но если продолжать рассматривать дирижирование, как самостоятельный вид исполнительского искусства, то отношение к нему должно быть серьезно пересмотрено. Особенно это важно сейчас, в век всеобщей аудио-визуализации, когда исполнительский уровень оркестров настолько вырос, что одним стало казаться, что дирижировать «это так просто», а мастерству других уже «не стало предела». Мы обязательно должны делать все возможное, чтобы сохранить отечественную школу дирижирования, традиции, созданные великими русскими дирижерами и позаботиться о их развитии!!!

Общеизвестно высказывание, что «дирижерство — темное дело». И сегодня, оставаясь таковым, оно по-прежнему продолжает искушать молодое поколение музыкантов, становясь все более популярным видом деятельности. Но далеко не каждый сможет пролить на него свой свет.

Роман Моисеев


Источник

Роман Моисеев: «Дирижёр - профессия молчаливая...»

О родителях, педагогах,
о преемственности
и о себе...


Роман Юрьевич Моисеев родился в 1960 году в Москве.
Музыкальное образование получил как пианист, хоровой, оперно-симфонический дирижер в Российской академии музыки имени Гнесиных и в Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского. Важное внимание в своей деятельности маэстро уделяет вопросам развития академического искусства в регионах, считая, что в каждом из них должны работать свои профессиональные коллективы мирового уровня.



  Roman Moiseyev in Crocus City Hall   RomanMoiseyev_20190828-1.jpg

- Родителям свойственно полагать, что их дети самые талантливые. Но многое зависит от того, как проходит детство... Вероятно, в Вашей семье любили музыку?

- Наша семья не была музыкальной в профессиональном смысле этого слова. Но, как говорится, из ничего ничего не бывает. Мама имела хороший вкус, пела в детском хоре и знала многие оперы на слух. Дедушка обладал красивым от природы голосом. Услышит где-нибудь арию по радио и – держись! Выйдя на пенсию, ухаживал за своим садиком и разводил канареек. С какой бережностью он к ним относился и как обучал каждую желтую маленькую птичку своей персональной песенке – это не описать... Часто «птичники», приходившие к нему перенимать «мотивчики», устраивали целый консилиум, похожий на экзамен по вокалу в консерватории.

До конца 60-х годов дом, где прошло детство моих родителей, а затем и мое, находился на Абельмановской заставе. Рядом располагался знаменитый на всю Москву Птичий рынок и Октябрьское трамвайное депо. В клубе депо на Новоконной площади был своеобразный филиал училища имени Гнесиных с музыкальными классами, самодеятельным хором и эстрадным оркестром, которым руководил, как мне помнится, Валерий Петрович Иванов. Папа после работы играл в оркестре на аккордеоне, немного на пианино и изучал иностранные языки… Когда я уже поступил в музыкальное училище, как-то подошел ко мне и сказал: - «Помоги мне с «Лунной сонатой». И освоил первую часть. Это был мой первый педагогический опыт...

Хочется вспомнить добрым словом мою удивительную прабабушку, благодаря которой я смог получить хорошее образование. Она родилась в 1890 году, пережила и 1905 год, и первую мировую, и 1917 год, и тяжелые 30-е и войну 1941-45 годов, и многое другое. Ей было 70 лет, когда я появился на свет. Прабабушка возила меня в музыкальную школу, просиживая в ожидании под лестницей часами, и до последних дней была активной и жизнерадостной. До 19 лет поддерживала меня всячески. Партийная закалка. Персональная пенсионерка. Такая кремень-женщина. С утра у нее зарядка, газета... Когда мне уже было лет 17, однажды говорит: «Вот облигации трехпроцентного займа, они скоро начнут погашаться, возьми, тебе пригодится». Действительно, как в воду глядела...

polyansky_chor_afisha.jpg Military_Song_and_Dance_Ensemble.jpg Maestro_Roman_Moiseyev_1.png mama.jpg

Дедовский садик в Москве на М. Калитниковской. Эстрадный оркестр и мой папа.

Многим знакома такая ситуация: в какой-нибудь праздник за столом собираются родственники, и талантливого ребенка просят что-то спеть или сыграть для гостей... Вот и со мной такое происходило. Меня ставили на стул, и я пел популярную тогда песню: «Жил да был черный кот за углом…», которую исполняла Тамара Миансарова. И руками при этом так водил, что под всеобщее умиление присутствующих однажды кто-то сказал: «Он будет дирижером». Любил слушать по радио песни и детские передачи, бой кремлевских курантов и завораживающий голос: «Говорит Москва!». Крутил дедовские пластинки. Они тогда были тяжелые и бились. «Рио-Рита», «Брызги шампанского»… А вот песня Александры Николаевны Пахмутовой «Геологи» на словах: «…Наш путь и далек, и долог. И нельзя повернуть назад…» у меня почему-то вызывала слезы.

По телевизору стали передавать оперные трансляции. Перед ними выступала замечательный музыковед и первый музыкальный комментатор - Светлана Викторовна Виноградова. Мне особенно врезалась в память опера «Борис Годунов». Это было в середине 60-х годов. Под любым предлогом я не хотел ложиться спать вовремя и убеждал всех, что хочу смотреть оперу. Между телевизором и моей кроватью был поставлен стул, чтобы загородить экран. Но я слушал и «засыпал» под Пимена, арию Бориса и колокольный звон…

papa_piano.jpg Kitaenko_Karajan.jpg Muravieva.jpg
В садике у дедушки на М. Калитниковской в Москве. С мамой. С прабабушкой (1963. 1975).

- У Вас были прекрасные учителя...

- Моим первым педагогом по музыке была Алла Алексеевна Чистякова. Я на всю жизнь запомнил это имя и вот почему. В семь лет родители решили отдать меня в музыкальную школу №31 Ждановского района Москвы. Конкурс был серьезный, около 15 человек на место. Помню, захожу в зал на третьем этаже, мне очень страшно. Сидит комиссия. «Здравствуй», - говорят. «Здравствуйте». «Ты нам что-нибудь споешь или сыграешь?» К поступлению мы подготовили пьесу А. Гедике, старинный танец «Ригодон» из «Школы игры на фортепиано» под редакцией А. Николаева. После исполнения меня спросили: «Ты где-то учился?» Я почему-то засмущался, потом достаточно категорично ответил: «Нет, нигде». «Как же ты нигде не учился, а так хорошо играешь?» Вопрос повис в воздухе. И тут меня подловили: «А как зовут твоего педагога?» Я сказал: «Алла Алексеевна». Экзаменаторы дружно рассмеялись...

В музыкальной школе я стал заниматься на фортепиано у Нелли Даниловны Багдасаровой. Каждый год школа дает отчетные концерты. И проучившись первый год, я играл в Малом зале Московской консерватории 2 пьесы Р. Шумана: «Первая утрата» и «Смелый наездник». Так как это было мое первое выступление, мне объяснили: «Выйдешь на сцену, обойдешь стульчик, поправишь сиденьице (тогда подкладывали деревяшечки по росту), сядешь, положишь руки на коленки, досчитаешь про себя до 10, потом положишь руки на клавиши и будешь играть. А как уходить со сцены – меня, семилетнего мальчика, не научили. Я отыграл, вышел из-за рояля, а дальше началась подсмотренная где-то «импровизация». Отвел правую руку в сторону, как бы приглашая кого-то, поднял также левую руку и под улыбки и восторженную реакцию почему-то стал уходить лицом к залу, как бы пятясь…

Помимо основных уроков, Н.Д. Багдасарова приглашала меня заниматься к себе домой. В квартире стояли не просто пианино, а два кабинетных рояля. На них занимались ее дети, Наталья и Александр Багдасаровы, которые в дальнейшем стали прекрасным фортепианным дуэтом Московской филармонии. Представляете, когда я осваивал фуги И.С.Баха или сонаты Бетховена, в соседней комнате «шпарили» виртуозные этюды Листа, Шопена или что-то другое. Нелли Даниловна вместе со своей дочерью Натальей Юрьевной, дарили детям свой уникальный талант, душу и сердце!

Flag-Germany.png 2010-11-19_029-1.jpg MusicSchool.jpg 88.gif image006.jpg
Музыкальная школа. Педагог Н.Д. Багдасарова. Ученики Коноваловой С.П. Хор музыкальной школы.

Более 40 лет в нашей школе преподавала сольфеджио и хор Светлана Петровна Коновалова. Она по образованию дирижер-хоровик, весьма энергичный и коммуникабельный человек. Окончила в свое время Институт имени Гнесиных и могла работать хормейстером у Вадима Анатольевича Судакова. Но выбрала педагогику и молодым специалистом пришла в музыкальную школу. Благодаря этому нам всем очень повезло с учителем. И уже потом, много лет спустя, после окончания школы, те встречи выпускников, которые она традиционно организовывала у себя дома, были важны для каждого...

- Насколько я знаю, дети в музыкальных школах предмет сольфеджио не очень любят.

- У нас было иначе, поскольку в группе собрались несколько «слухачей». Педагог играл 8-10 раз какую-то мелодию, и необходимо было по слуху записать ее в нотах. Мы вступали в своеобразное соревнование – кто первый напишет музыкальный диктант. Такой творческий запал у меня сохранился и потом, когда я уже учился в Российской академии музыки имени Гнесиных у прекрасного педагога по сольфеджио Зои Ивановны Глядешкиной. Напишу быстрее всех музыкальный диктант. И пока остальные студенты его дописывали, мне иногда разрешалось бегать пить чай в буфет...

- В вашей музыкальной школе была установка на продолжение карьеры. Но нужно было ещё учиться и в общеобразовательной школе?

- Из одной школы – в другую. Так и было. Лето для детей - это, прежде всего, отдых, фрукты и прочее... Но когда тебе дается задание, чтобы к осени ты «разобрал вчерне» (так говорилось тогда) самостоятельно кучу пьес, то отдых весьма относителен. Не поиграл недельку-другую и, возможно, потерял форму. Когда я ездил в пионерский лагерь, мне давали ключ от клуба, где стояло разбитое пианино и разрешали занимался, чтобы в сентябре прийти в музыкальную школу с «разобранным» материалом. Конечно, слегка завидовал тем, кто после общеобразовательной школы, что называется, «кинул портфель - и во двор»...

В те годы в музыкальной школе было семилетнее, а в общеобразовательной - восьмилетнее образование. Поэтому из нас собрали группу наиболее способных учеников, которые были ориентированы на дальнейшее профессиональное музыкальное образование, и мы проучились еще дополнительный год, чтобы укрепить навыки, полученные в музыкальной школе и подготовиться к поступлению в музыкальные училища Москвы... Школа гордится своими выпускниками, среди которых профессор Московской консерватории Михаил Воскресенский, эстрадная певица Алла Пугачева, известный композитор Алексей Шелыгин, солистки Большого театра Елена Брылева и Евгения Сегенюк и многие другие. С 1992 года она носит имя М.М. Ипполитова-Иванова, а в 2014 году отметила свой 80-летний юбилей. Когда-то в нашей школе на Таганке зарождалось музыкальное училище, которое затем переехало в типовое пятиэтажное здание рядом с метро «Пролетарская» и сейчас является Музыкально-педагогическим институтом.

- После школы сразу в училище?

- Да. Вместе со мной у Н.Д. Багдасаровой учился сын заведующего дирижерско-хоровым отделением училища А.П. Александрова. И однажды после отчетного концерта Адриан Петрович подошел ко мне (правда, тогда я еще не знал, что он работает в одном из лучших музыкальных училищ) и сказал: «Ты хорошо играешь. А кем ты хочешь быть?» И я ответил: «Хочу быть дирижером». Он предложил: «Окончишь школу, приходи ко мне в училище при консерватории». Почему я тогда так сказал?...

Вступительные экзамены в училище при Московской консерватории (мы называем его «мерзляковкой», потому что оно находится в Мерзляковском переулке у Никитских ворот) я сдал со всеми «пятерками». Основными предметами стали дирижирование, фортепиано, чтение партитур и хоровой класс. Мы с удовольствием пели в смешанном хоре, который состоял из учащихся, с 1 по 4 курс. Правда, первые годы очень отвлекал общеобразовательный цикл и особенно такие «важные» дисциплины, как физкультура и гражданская оборона. Эти предметы вел непримиримый борец за здоровый образ жизни и всеобщий порядок - Борис Иванович Жаров... Естественно, я думал, что попаду в класс по дирижированию к А.П. Александрову. Но он сказал, что даст мне очень хорошего педагога.

zvm.jpg linkedin.png 20130223.jpg 1198621.gif
А.П.Александров. З.В. Муравьева с учениками. Концерт и дипломная работа с хором училища при Консерватории (1979).

И действительно, это был педагог, которому я благодарен всю жизнь. Уникальная женщина, к тому времени уже в возрасте, Зоя Васильевна Муравьева не просто окончила Московскую консерваторию и пришла преподавать в училище. Она работала многие годы хормейстером в Оперной студии консерватории. Среди ее первых учеников – профессор Московской консерватории Н.Н. Добровольская и директор школы при училище З.К. Леонова. Зоя Васильевна унаследовала традиции выдающихся русских хоровых мастеров, обучалась в классе у Николая Михайловича Данилина и была очень требовательным педагогом. Однажды я услышал в свой адрес следующее: «Голубчик, так болтать руками можно научить обезьяну за 15 минут... Это все не так просто, как тебе кажется». И меня посадили «на хлеб и на воду». Зоя Васильевна сказала: «Ты у меня будешь дирижировать только вот так – эту долю – сюда, эту долю – туда. Когда ты станешь профессионалом, ты будешь дирижировать, как хочешь, хоть левой пяткой, но сейчас ты должен получить школу и основу, поэтому я тебе не дам никаких вольностей». Приходилось встраиваться в строгие рамки.

В консерваторском училище под руководством его директора Ларисы Леонидовны Артыновой в те годы работало много прекрасных преподавателей: И.М. Усова, на лекциях и по учебнику которой мы изучали хоровую литературу, Т.Н. Твердислова, руководившая знаменитым хором таксистов «Зеленый огонек», педагог по фортепиано М.А. Вайсборд. В нашей стране Мирон Абрамович считался специалистом по испанской музыке. У него вышло несколько книг, в том числе, «Андрес Сеговия», и сборники фортепианных пьес. Мы постоянно участвовали в различных концертах и исполняли произведения Альбениса, Де Фальи… Предмет «гармония» в «мерзляковке» вела Лариса Петровна Мирошникова, а сольфеджио – Лев Георгиевич Краснянский. Звездный дуэт педагогов-теоретиков! Л.П. Мирошниковой я благодарен персонально. За то, что уже после окончания Российской академии музыки имени Гнесиных поступил в Московскую консерваторию. При поступлении на оперно-симфоническое отделение одного или двух допущенных к экзаменам дирижеров традиционно прикрепляли к потоку теоретиков и композиторов. У меня принимал экзамен Юрий Николаевич Холопов. И вряд ли я смог бы успешно выполнить задания, если бы не основа, заложенная в училище.

Огромное влияние на меня оказал В.К. Полянский, в консерваторский хор к которому я пришел на 2-м курсе «мерзляковки». По программе училища при консерватории начались индивидуальные занятия по вокалу. Мой педагог Татьяна Дмитриевна Смирнова, занимавшаяся одновременно с певцами этого камерного хора, однажды сказала: «Пойдешь к Валерию Полянскому и будешь у него петь». И так получилось, что с 1976 года я оказался в Камерном хоре Московской консерватории. То есть, попал в очень серьезную профессиональную атмосферу, где меня окружали сформировавшиеся музыканты, студенты и аспиранты консерватории.

12.gif 3501.jpg Mitropolit_Ilarion_Roman_Moiseyev.jpg konovalova.jpg
Дирижёр Роман Моисеев Хор Кантилена
На концерте. В камерном хоре Московской консерватории (1976). В Ансамбле ЗабВО (Чита. 1985).

Из Камерного хора Московской консерватории выросла Государственная академическая симфоническая капелла России… Я очень горжусь, что пел в этом хоре на этапе его становления. Еще обучаясь в училище, у меня появилась возможность выступать на сцене Большого и Малого залов консерватории, ездить на гастроли, участвовать в записях... И в эти годы состоялось знакомство с Геннадием Николаевичем Рождественским. В 1977 году хор В.К. Полянского и ГАСО под управлением Г.Н. Рождественского впервые в СССР исполнили «Реквием» А. Брукнера. Это было еще одно серьезное профессиональное «крещение» для меня после знаменитого исполнения Концертов для хора Д.С. Бортнянского в Большом зале Московской консерватории. На диплом в училище, вместе с хором из «10 поэм» Д.Д. Шостаковича, я взял именно произведение Антона Брукнера. Любовь к этому великому композитору, начавшуюся тогда, храню до сих пор и при возможности к нему обращаюсь...

- Для молодого и в меру амбициозного дирижера, создание своего коллектива после училища наверное было смелым шагом.

- Тому были предпосылки. После окончания училища при Московской консерватории, я начал работать в Правлении Хорового общества города Москвы и у меня, 19-летнего юноши, появилась уникальная возможность познакомиться с деятельностью музыкальных школ, училищ, хоровых студий, профессиональных и самодеятельных хоровых и оркестровых коллективов, общаться с выдающимися музыкантами, среди которых Клавдий Борисович Птица, Людмила Владимировна Ермакова, Борис Григорьевич Тевлин... Они были для меня корифеями. К тому же, хор молодежи и студентов Б.Г. Тевлина базировался при Хоровом обществе. И совпало это все с Олимпиадой-80, когда нас как бы откомандировали помогать в проведении культурной программы в Олимпийской деревне...

Зоя Васильевна Муравьева, узнав о моем решении создать хоровой коллектив, познакомила с очень интересным человеком и своим бывшим учеником. В особняке на Большой Бронной располагался Московский Дом самодеятельного творчества. Там и работал Михаил Томович Михай, курировавший коллективы художественной самодеятельности Москвы, в том числе, и хоровые. Не побоюсь сказать, что он мне помог сориентироваться в 32-х районах Москвы, и мы выбрали Дворец культуры имени Горького, где, в конечном итоге, и был создан камерный хор. Я, мой хормейстер и концертмейстер получали зарплату. Наш хор (с 1988 года он получил название «Кантилена») состоял из студентов и педагогов музыкальных учебных заведений. Состав небольшой – до 20 человек. И, тем не менее, творческая деятельность коллектива была дважды отмечена публикациями в авторитетнейшем журнале «Музыкальная жизнь». Мы записывали программы на радио, выступали с концертами, выпускали хоровые сборники…

- Т.е. практически получилось, что после окончания училища основная работа была с хором. Потом – армия?

- Меня призвали в 23 года. Оставил хор на своего хормейстера и буквально из армии чуть ли не каждый день отсылал письма и директивы – что петь, как петь, с чем работать, как работать… Я попал в Ансамбль песни и пляски Забайкальского военного округа. На третий день вызывает меня к себе начальник ансамбля Николай Иванович Лысенко: «Печатать на машинке умеешь? Ты же пианист?» Пришлось параллельно осваивать делопроизводство, документацию, приказы… Конечно, помогал хормейстеру. Но зато мы проехали с концертами весь БАМ с запада на восток, и с востока на запад, и Транссиб - от Тайшета до Сковородино...

- А когда вернулись…

- Сразу поступил в Российскую академию музыки имени Гнесиных (тогда еще институт), в класс хорового дирижирования к профессору Владимиру Онуфриевичу Семенюку. Я был одним из немногих его учеников, т.к. он совмещал преподавание с работой дирижером в Московском камерном хоре под управлением Владимира Николаевича Минина. К тому же, В.О. Семенюк в прошлом окончил аспирантуру Новосибирской консерватории по симфоническому дирижированию у А.М. Каца, поэтому уровень требований сразу оказался высоким. С третьего курса я перешел в класс выдающегося хорового дирижера и педагога, руководителя Государственной академической хоровой капеллы России имени А.А. Юрлова – Станислава Дмитриевича Гусева.

Обучаясь на втором курсе я стал ассистировать на оркестровой кафедре профессору Олегу Михайловичу Агаркову в его камерном оркестре и оперной студии. Это было очень необычное сотрудничество. Камерным оркестром института имени Гнесиных и моим хором были подготовлены 2 совместные программы. Одну из которых Олег Михайлович доверил дирижировать мне... Он иногда приходил к нам на хоровые репетиции и, будучи человеком с большой буквы, уважительно относился к моим начинаниям. К сожалению, в 1987 году Олег Михайлович Агарков скоропостижно скончался. Мое сотрудничество с кафедрой возобновилось, когда я уже учился в Московской консерватории, и ректор академии Сергей Михайлович Колобков пригласил меня работать со студенческим симфоническим оркестром...

22_class.jpg Rozhdestvensky.jpg prababushka_1975.jpg Flag-Italy.png print.gif

В.О. Семенюк. О.М. Агарков. Г.Я. Юдин. Г.В. Свиридов «Снег идет» (с Капеллой Н.Д. Камбург). Хор и оркестр ДК им. Горького.

- Одновременно Вы продолжали руководить созданным хором. Небольшой камерный коллектив, как творческая лаборатория?

- Возможно. Состав периодически обновлялся. Огромную поддержку я чувствовал от хормейстера и от педагогов Гнесинки А.И. Тихоновой, Л.И. Диановой, Е.Н. Подгорной, которые к тому же участвовали в наших концертах. Когда хор уже прекратил свое существование в 1991 году, многие певцы, разъехавшиеся по стране, писали и высказывали слова благодарности за школу, которую они прошли в нашем дружном коллективе. Следует еще раз напомнить, что хор был любительский, и зарплату певцы тогда не получали. Мы выступали не только на официальных концертных площадках Москвы, но и в церкви «Успения» в Косине, в колокольне Знаменского собора. А в церкви-музее «Троицы в Никитниках», которая находится у метро «Китай-город», наши концерты проводились с 1984 по 1990 год. Хочется высказать слова благодарности ее директору, замечательному человеку Герману Юльевичу Элькину. С 1992 по 1995 годы мною был создан новый коллектив - Московская филармоническая капелла. Здесь уже нам пришлось искать спонсоров. 90-е годы вообще были непростые для искусства... Приходилось бегать по открывающимся и закрывающимся банкам. Но мы могли давать концерты и в Московской консерватории, и в Гнесинке, да и репертуар был серьезный: от Магнификата И.С.Баха до Мессы И.Стравинского.

- И вот так, сразу после Гнесинской академии – и в Московскую консерваторию?

- Почти... В 1992-м году я окончил Российскую академию музыки, и мне посчастливилось попасть на стажировку к выдающемуся дирижеру и педагогу, профессору Геннадию Николаевичу Рождественскому, который впоследствии оказал мне огромное доверие, порекомендовав в один из симфонических оркестров, тем самым открыв путь в профессию. А в 1994-м году сдал все положенные экзамены и поступил на факультет оперно-симфонического дирижирования.

В 34 года поступать в Московскую консерваторию не просто. Здесь, конечно, есть своя предыстория. Еще студентом Гнесинки, я начал посещать уроки, репетиции и приходил в класс Д.Г. Китаенко, скромно садясь с изучаемыми на уроке партитурами в уголок большого дивана. Не раз замечал, как взгляд маэстро проскальзывал мимо меня… Так прошел год, и я осмелился: «Дмитрий Георгиевич, я хотел бы на одном из следующих уроков вам показаться». Получив от маэстро «добро», с 1988 года концертмейстеры начали со мной периодически заниматься. Дмитрий Георгиевич стал для меня непререкаемым авторитетом. У него было немного учеников. И когда в дальнейшем я поступил в его класс, то был безгранично счастлив...


10.jpg Flag-USA.png papa_orkestr.jpg Flag-Francia.png
В Московской консерватории. Г. Караян и Д.Г. Китаенко. Г.Н. Рождественский. РАМ им.Гнесиных. В Донецкой филармонии.

Как-то я спросил у Дмитрия Георгиевича: «Что мне подирижировать в классе?» В ответ услышал: «Подумайте о Шестой Малера». Такое необычное предложение «запало глубоко»... Потом узнал, что в это время он готовил ее с оркестром... После ухода с должности художественного руководителя и главного дирижера Академического симфонического оркестра Московской филармонии, маэстро не оставил своих учеников в Московской консерватории и продолжил с нами заниматься. В один из его приездов (это был 1996 год), как бы «отвечая» мастеру, решил подготовить Вторую Малера! Свыше часа я дирижировал, а потом более часа профессор терпеливо «раскладывал все по полочкам». Благодаря огромной выносливости блестящих концертмейстеров, все прошло на хорошем уровне. Никогда не забуду этого урока.

Конечно, дирижирование «под рояль» не заменяет оркестр, но таковы условия обучения. Несмотря на это, Д.Г. Китаенко всегда воспитывал музыканта, а не ремесленника. В традиции класса сначала необходимо было продирижировать подготовленное сочинение полностью. Во время занятий 22-й класс всегда был полон. Концертмейстеры в Московской консерватории, работавшие у Д.Г. Китаенко - А.А. Ивановский и Е.А. Фаттахутдинова – феноменальные музыканты экстра класса, работают и сейчас. Партитура у них всегда звучит на рояле бережно, тембрально, с легким запаздыванием. Можно всегда услышать оркестровую партитуру, а не просто игру пианистов. Иногда могли вступить, что называется, «по руке» или, если не понятны намерения, - остановиться и сделать замечание... На занятиях царила творческая атмосфера. А самое главное - всегда звучал оркестр.

- Наверное, в профессиональном воспитании музыканта огромную роль играет преемственность...

- Обучаясь в Московской консерватории, я начал гастролировать, а сразу после ее окончания, благодаря Владимиру Алексеевичу Рылову, приехал в Бурятский оперный театр, где сразу погрузился в постановочный процесс «Пиковой дамы» П.И. Чайковского, а затем и других спектаклей. Для меня ярким примером преемственности в искусстве послужило творчество выдающихся деятелей Бурятской культуры, народных артистов СССР Дугаржапа Дашиева, Кима Базарсадаева, Галины Шойдогбаевой, а так же Валентины Цыдыповой (в то время - солистки Мариинского театра), Ольги Аюровой, концертмейстера Даримы Линховоин и других не менее блистательных артистов, впитавших и передающих из поколения в поколение прекрасные традиции.

В дирижировании мне посчастливилось застать преподавателей более старшего поколения, у которых получили образование мои замечательные педагоги. В.О. Семенюк и Д.Г. Китаенко обучались у Елизаветы Петровны Кудрявцевой в Санкт-Петербургской консерватории. В.О. Семенюк - у А.М. Каца в Новосибирске, а А.М. Кац - у самого И.А. Мусина. Как бы перекинулся «мостик» преемственности, что дало более осмысленное понимание профессии в ее динамическом развитии...

Roman_Moiseyev_Conductor_Sochi_Mozart_Requiem.jpg muzkarta.info.png Ippolitov-Ivanov_school.jpg Flag-South_Korea.png

Интервью. Реквием Моцарта (Сочи). Е.П. Кудрявцева. С А.М. Кацем в Новосибирске. С З.Л.Соткилавой.

Очень интересными оказались встречи с Ильей Александровичем Мусиным, по книгам которого многие из нас познавали основы дирижерской профессии и с Арнольдом Михайловичем Кацем, с которым мы не раз встречались и в Москве, и в Новосибирске... В 1998 году маэстро дирижировал в финале XI конкурса имени П.И.Чайковского. И я попросил: «Арнольд Михайлович, позанимайтесь со мной». В ответ: «Как?» Я говорю: «Если договорюсь с концертмейстерами, а Вы придете в Московскую консерваторию». На что получил ответ в свойственной ему манере: «А меня никто там не арестует?» Занятие все же состоялось, и я был в полном восторге…

Весьма своеобразно произошло моё знакомство с Е.П.Кудрявцевой, воспитавшей целую плеяду дирижеров: однажды зайдя в её класс по дирижированию в Санкт-Петербугской консерватории (это было в начале 90-х), Елизавета Петровна мгновенно включила меня в творческий процесс. Продолжая занятия с одним из своих студентов по Кантате №4 И.С.Баха, она попросила меня занять место второго концертмейстера. Такого я даже не мог и предположить, но «экзамен» был пройден успешно... Это было незабываемое общение с удивительной женщиной и замечательным педагогом.

- Все-таки наша дирижерская школа ценится в мире.

- Да. Безусловно. Я тоже причисляю себя к ее последователям. К тому же, моими наставниками были представители московской и петербургской дирижерской школы. Сегодня мир знает В.А. Гергиева, Д.Г. Китаенко, С.М. Бычкова, Ю.И. Симонова, Г.Н. Рождественского, П.Л. Когана, А.Н. Лазарева, В.И. Федосеева, Ю.Х. Темирканова, Н.Г. Алексеева, А.С. Дмитриева, оркестры, возглавляемые В.Т. Спиваковым, М.В. Плетневым, Ю.А. Башметом. Интересны Гинтарас Ринкявичус, Дмитрий Лисс, Александр Сладковский, Марк Кадин. Можно назвать некоторых представителей отечественной школы, получивших признание на западе. Это Андрей Борейко, Василий Петренко, Туган Сохиев, братья Юровские…

Дирижер, с моей точки зрения, это достаточно глубинная, возрастная, молчаливая и не совсем понятная профессия. Если говорить о своих ощущениях, то для меня уровень мастерства определяется минимумом слов и умением сиюминутно воздействовать на оркестр. Поэтому наиболее удачными я считаю репетиции, которые могут проходить практически без остановок и «на одном дыхании», предвосхищая атмосферу, создаваемую на концерте.

Сегодня у слушателей есть выбор: пойти на концерт или без проблем достать с полки любое «идеально законсервированное» исполнение. Иногда музыка звучит «в нарезку», стоит нажать нужную кнопку. Наверное, поэтому мы все чаще между частями на концерте слышим аплодисменты. Тут многое зависит от дирижера. Согласитесь, аплодировать хочется тогда, когда поставлена эмоциональная точка, все сказано и услышано. А еще лучше, когда зритель боится нарушить совместно созданную атмосферу даже после окончания произведения. В своей деятельности я стремлюсь к этому, стараясь исполнять только те сочинения, которые, если так можно выразиться, «поселяются глубоко в душу».

- Педагогов и дирижеров, о которых Вы говорили, объединяет высокий профессионализм, простота и, наверное, любовь к людям, умение поддержать в трудной ситуации. Это очень высокая планка, и нравственная, и профессиональная.

- Вы совершенно правы. Наши педагоги воспитывали нас, как родители... Вот смотришь видеозаписи, посещаешь концерты или репетиции выдающихся музыкантов: все такие «высокие», «звездные», лауреаты Ленинской премии, народные артисты СССР. Но однажды подойдешь и почувствуешь: они как и ты, только старше, понимают больше. Выдающийся человек всегда может быть на твоей высоте и смотрит на мир, как бы одновременно наблюдая за ним чуточку со стороны. Это дар плюс жизненный опыт, который мы все приобретаем.

0041.jpg 0961.jpg
Дирижер Роман Моисеев papa_akkordeon.jpg Ag7UmH6D_as.jpg
С.Рахманинов. Концерт №3 (Белгород). Симфония №2 (Хабаровск). Владивосток. С Митрополитом Иларионом. Награждение.

Когда в конце своего обучения в Московской консерватории я был направлен на стажировку в БСО имени П.И. Чайковского и в течение длительного времени имел счастье посещать репетиции маэстро В.И. Федосеева, то не переставал удивляться той доверительной атмосфере в оркестре, которая царила на репетициях. Навсегда запомнилась беседа Владимира Ивановича со мной в 5-й студии ГДРЗ. В редкие минуты тишины, в отсутствии оркестра, маэстро говорил о судьбе великой русской культуры, об уходящей эпохе… Так получилось, что в январе 1998 года пришла печальная весть о кончине выдающегося русского композитора Г.В. Свиридова. Владимир Иванович очень любил творчество Георгия Васильевича, дружил с ним и тяжело переживал эту утрату. Не задумываясь, он изменил программу своего очередного концерта в Большом зале Московской консерватории и полностью посвятил его памяти Георгия Васильевича Свиридова...

- Для творческого человека очень важно ощущение связи времен.

- Особенно когда перед тобой жизнь близких, композитора, чье произведение ты исполняешь, или судьба вверенного тебе творческого коллектива... Как бы охватываешь общим взглядом большую длинную линейку и анализируешь: «на каком сантиметре находишься». В жизни мы общаемся с теми, кто нам близок. Иногда достаточно короткого посыла или редкого присутствия, потому что мы и так находимся на «одной волне» с нашими родителями, учителями, в личных и профессиональных взаимоотношениях. Допустим, долго не видишь детей, внуков, но знаешь – нас что-то непрерывно объединяет, создаются невидимые коммуникации и своеобразное виртуальное пространство. Так, наверное, все и устроено...


Беседовала Валентина КУДРЯШОВА.


Источник

МОИСЕЕВСКАЯ ПЛОЩАДЬ В МОСКВЕ

г.Москва. Рядом с Кремлём, там, где сейчас расположен торговый центр на Манежной площади, когда-то находилась Моисеевская площадь.

С 1600 известна деревянная церковь Моисея Боговидца. Здесь же, не позднее 1676 г. возник Моисеевский женский монастырь. Он располагался в северо-западной части современной Манежной площади. По историческим данным, в начале XVIII в. в монастыре было 100 монахинь. В 1737 строения пострадали от пожара. В 1765 монастырь упразднён. В 1787 на месте Моисеевского монастыря устроена Моисеевская площадь.

В 1883 в память 5-летней годовщины освобождения болгар от турецкого ига на площади построена часовня Александра Невского (снесена в 1922 году). Во время реконструкции Манежной площади в 1990-е годы скульптор З.Церетели предложил восстановить часовню. Она была изготовлена, но из-за отличий от оригинала так и не была установлена.

В 1931-1938 г., в связи с комплексным планом реконструкции г.Москвы, Моисеевскую площадь переименовали в Манежную. Некоторое время (1967-1990) она именовалась Площадью 50-летия Октября.

Современная Манежная площадь включает в себя бывшие Моисеевскую площадь, Обжорный переулок, Лоскутный переулок и тупик, прилегающие части Большой Никитской, Манежной, Моховой и Тверской улиц.







На фото: Часовня Александра Невского на Моисеевской (Манежной) площади. Угол Тверской улицы и гостиница Националь (вид со строящейся гостиницы Москва). Строительство Дома Советов труда и обороны. 1935. Сейчас здание Госдумы РФ.